29 декабря 71 года Московский секретариат СП, действуя от вашего имени, исключил меня из членов Союза писателей. Через месяц секретариат СП РСФСР единогласно подтвердил это исключение. Еще некоторое время спустя я был исключен из Литфонда и (заглазно) из Союза работников кинематографии. Сразу же после первого исключения были остановлены все начатые мои работы в кино и на телевидении, расторгнуты договора. Из фильмов, уже снятых при моем участии, - вычеркнута моя фамилия. Таким образом, вполне еще, как принято говорить в юридических документах, "дееспособный" литератор, я осужден на литературную смерть, на молчание.
        Разумеется, у меня есть выход. Года эдак через два-три, написав без договора (еще бы!) некое "выдающееся" произведение, добиться того, чтобы его кто-то прочел и где-то одобрили, приняли к постановке или печати, и тогда я снова войду в дубовый зал (комнату № 8) Союза писателей, и меня встретят улыбками товарищи Васильев, Алексеев, Грибачев, Лесючевский и сам товарищ Медников (может быть?) протянет мне руку, а потом меня восстановят в моих литературных правах.
        Но беда в том, что вышеупомянутые товарищи и я по-разному по мерке великих мировых на литературное творчество и на понятие "выдающееся" произведение, и, таким образом, боюсь, сцена в дубовом зале относится к области чистой научной фантастики.
        Меня исключили втихомолку, исподтишка. Ни писатели, ни кинематографисты официально не были поставлены (и не поставлены до сих пор) об этом в известность. Потому-то я и пишу это письмо. Пишy его, чтобы прекратить слухи, сплетни, туманные советы и соболезнования. Меня исключили за мои песни, которые я не скрывал, которые пел открыто, пока в 1968 году тот же секретариат СП не попросил меня перестать выступать публично.
        Многие из вас слышали эти песни.
        Зa что же меня лишили возможности работать?
        Предлоги: выход книжки моих стихов в некоем эмигрантском издании, без моего ведома и согласия, с искаженными текстами и перевранной биографией (факт, который почему-то особенно ставил мне в вину драматург Арбузов), упоминание моего имени заграничными радиостанциями: какой-то мифический протокол о задержании милицией в некоем городе молодого человека, который обменивал или продавал некие мои пленки, которые он якобы сам, с моего голоса, записывал в некоем доме,- все это, разумеется, и есть только предлоги.
        Предлогом является и мое номинальное избрание в члены-корреспонденты советского Комитета защиты прав человека. Ни в уставе Союза советских писателей (старом и новом), ни в не уставе CPК - нигде не сказано, что советский литератор не имеет права принимать участие в работе организации, ставящей себе задачей легальную помощь советским и органам правосудия и закона.
        Я писал свои песни не из злопыхательства, не из желания выдать белое за черное, не из стремления угодить кому-то на Западе. Я говорил о том, что болит у всех и у каждого, здесь, в нашей стране, говорил открыто и резко. Что же мне теперь делать?
        В романе "Иметь и не иметь" умирающий Гарри Моргай говорит: "Человек один ни черта не может". И все-таки я думаю, что человек, даже один, кое-что может, пока он жив. Хотя бы продолжать свое дело.
      Я жив. У меня отняты мои литературные права, но остались обязанности - сочинять свои песни и петь их.

С уважением Александр Галич. (1972)

* Письмо с некоторыми сокращениями опубликовано 17 сентября 1988 г. в газете "Вечерняя Моcква".

В марте 1988 года я (Валерий Лебедев) написал прошение от имени дочери Галича Алены Архангельской о восстановлении его в союзах писателей и кинематографистов. Текст был аналогичен и гласил:

СЕКРЕТАРЮ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ /КИНЕМАТОГРАФИСТОВ

ЗАЯВЛЕНИЕ

29 декабря 1971 г. (из союза кинематографистов 14 февраля 1972) из союза писателей был исключен драматург и поэт Александр Аркадьевич Галич (Гинзбург). Исключен он был за свое поэтическое творчество, за его сатирическое содержание, которое, как теперь ясно, имело некоторое основание.

Документально известно, что А. Галич не собирался покидать страну и добровольность его отъезда была вынужденной. В настоящее время, когда русской культуре возвращают незаслуженно забытые имена и произведения, новую жизнь должно обрести и творчество А. Галича. Сейчас уже проходят его творческие вечера, в том числе в ЦДА, театр песни ("Третье направление") поставил спектакль по его песням "Когда я вернусь", получивший положительные рецензии ("Московский комсомолец"). На киноэкранах иногда демострируются фильмы, снятые по его сценариям. Однако в титрах этих фильмов отсутствует имя А. Галича, что выглядит, по крайней мере, как печальный анахронизм. Имя Галича должно быть восстановлено в отечественной культуре, так же, как было восстановлено имя Тимофеева-Рессовского в науке.

Я прошу вас, как дочь А. Галича, рассмотреть вопрос о посмертном восстановлении моего отца А. Галича в Союзе (сошлюсь на прецедент с Пастернаком), а также выяснить судьбу сценария А. Галича о Федоре Шаляпине, который был запущен в производство режиссером М. Донским, и затем закрыт в связи с исключением А. Галича из Союза. Восстановление А. Галича необходимо не только из вышеназванных этических и культурных соображений, но и в чисто юридическом смысле, так как без этого ущемлены мои права как наследницы.

С уважением, Александра Александровна Архангельская.

Прошу обратить внимание на последний абзац. Перед написанием мы с Аленой поехали на прием к секретарю Союза писателей Ю. Верченко для консультации. Он принял нас очень доброжелательно (нет, положительно, процесс пошел). Но очень напирал на то, что прошение о восстановление должно исходить от частного лица, притом ближайшего родственника. Дело это семейное, дочь хочет восстановить имя отца, несправедливо, гм..., ну сами найдите формулировку. Только помягче. И особенно подчеркните, что ситуация ущемляет вас материально: нет возможности получать гонорары от проката, публикаций, постановок и пр. Наверху этот мотив поймут. А политики давайте поменьше. Я так и сделал. Но немножко не удержался, написав в начале "Исключен он был за свое поэтическое творчество, за его сатирическое содержание, которое, как теперь ясно, имело некоторое основание".

Секретарь Союза кинематографистов А. Смирнов был еще более радушен. Давно, мол, давно пора. Дальнейшее было делом техники. В обоих союзах его довольно быстро (в одном - в мае, во втором - в июне 1988 г.) восстановили. По некоторым сведениям, могу предполагать, что такого рода решения - о восстановлении, о реабилитации (как раз в том же году были реабилитированы Бухарин, Рыков и прочая славная когорта большевиков), а потом и о возвращении гражданства принимались на самом верху Александром Николаевичем Яковлевым с подключением в нужных случаях Горбачева.

Документы о восстановлении (посмертном) А. Галича в Союзе кинематографистов и о создании комиссии по литературному наследству А.Галича