ОТ ЛЮБВИ К НЕНАВИСТИ (Окончание. Начало)Владимир Шляпентох, профессор, Мичиганский университет)
До сих пор обновленное отношение к Западу в Москве не предвещало серьезных изменений в российской «реальной политике», даже если сослаться на целый ряд случаев, когда российское правительство старалось (как в 1997 году) продемонстрировать свою способность не согласиться с Вашингтоном по различным экономическим и политическим проблемам (таким, как конфронтация между Москвой и Вашингтоном по вопросу строительства атомной станции в Иране или конфликт вокруг снятия санкций с Ирака). Оплакав прошедшую романтизацию западных идеалов, «новые либералы» сейчас призывают к спокойной переоценке западного мира. В то же время «новые либералы» ни в коем случае не считают себя врагами Запада и западной культуры. Они продолжают декларировать свою симпатию к западной модели развития и поддерживать тесное сотрудничество с Западом.1 «Новые либералы» путешествуют в западные страны, отправляют своих детей учиться в западные колледжи и поддерживают близкие и даже радушные контакты со своими западными коллегами. Они ведут себя отчасти как члены семьи, которые считают, что другие ее члены несправедливо обращались с ними, но сохраняют уверенность в том, что они все еще принадлежат к ней. Московские политики хорошо осознают, что выживание России и особенно их собственное благополучие зависит от хороших отношений с Западом. Говоря о том, что они сильно разочаровались в помощи Запада, «новые либералы» и их союзники четко осознают, что без кредитов от международных финансовых организаций российское правительство не смогло бы к концу 1997 года расплатиться с огромным долгом миллионам государственных служащих - дело, которое Кремль назвал самым главным достижением года. Несмотря на свои антизападные выступления, российские политики были глубоко заинтересованы в решениях международных банков в течение 1997 года отправить следующую часть своих кредитов в Москву. По этой причине в ближайшем будущем уместно было бы сравнить российскую позицию относительно Запада с позицией Де Голля по отношению к Америке в 60-е годы: на первый взгляд она была критической, но по существу он относился к Соединенным Штатам как к другу и союзнику. Между тем, государственники полностью отвергают западный образ жизни в качестве российской модели развития. Они рассуждают о миссионерской роли России в мире более резко, чем «новые либералы». Правильнее будет сказать, что если «новые либералы» рассматривают Запад не как друга, а как соперника, то умеренные государственники считают Запад врагом, а радикальные государственники относятся к нему как к участнику заговора, который несет ответственность за распад Советского Союза. Радикалы даже идут дальше, заявляя, что Запад замышляет уничтожить Российскую Федерацию.2 Радикальные государственники полагают, что Запад стал заядлым врагом России еще с возникновения российского государства в XVI веке. По их мнению, Запад постоянно строит заговоры против российской культуры, религии и морали.3 Радикальные государственники, как в свое время Сталин, считают, что Россия окружена врагами, существующими фактически или потенциальными, и Запад всегда замышляет заговор против неё. Они уверены в том, что Запад хочет превратить Россию в сырьевой придаток мировой экономики и в свалку для ядерных и других отходов. Радикалы рассматривают антисербскую политику Запада в Боснии как новое доказательство враждебного отношения Запада к России, которая является традиционным союзником Сербии и исповедует с ней одну религию. Раскол православия, по мнению большинства радикалов, является важным элементом плана Запада сокрушить Россию.4 Другие радикальные государственники обвиняют Запад в том, что в России было сформировано криминальное общество.5 Большинство государственников уверены, что Западу удались его планы, и сейчас Россия практически является неоколониальным государством, лидеры которого контролируются западными столицами.6 По мнению радикальных государственников, у «нормального» российского государства нет другого выбора, кроме как быть в постоянном конфликте с Западом, защищать свои жизненные интересы и подбирать союзников со схожими взглядами.7 Радикальные государственники были гораздо более, чем «новые либералы», непримиримы в отношении к расширению НАТО на Восток. Это расширение рассматривалось как важная составляющая плана подчинения России и низвержения ее до уровня страны, которая полностью (как экономически, так и политически) зависит от Запада.8 При наличии в институтах власти коммунистов и националистов (некоторые из них умеренные, некоторые - очень радикальные) возрождение антизападных настроений российских политиков и интеллигенции - это вовсе не невинная игра людей, ищущих психологическую помощь для облегчения страданий ущемленной национальной гордости. Конечно, российские политики привыкли искать и оценивать источник своих проблем, корректировать экономическую политику и приспосабливаться к российской действительности. Государству необходимо критически относиться к чрезмерному «универсализму», романтизму и наивности «старых либералов». Вероятно, «старые либералы» совершили ряд грубых ошибок, таких как слепая приверженность «универсальной модели» к своей либеральной версии; их спокойное отношение к западным советчикам; первоначальные нападки на государство как зло по определению; пренебрежение человеческой ценностью любого макроэкономического решения; недооценка русских традиций, включая традиции советского периода. Можно также упомянуть о политических ошибках, совершенных Западом, а именно Соединенными Штатами, в отношении России после 1991 года. Например, по мнению многих западных политиков и экспертов, расширение НАТО на Восток было ошибкой , которая вызвала раздражение в России.9 Поражала самонадеянность некоторых западных консультантов, в частности американских, которые, плохо зная Россию, давали свои дешевые «универсальные» советы Москве в 1991-94 годах. Разочарование в Западе и понимание его конкурентной политики вызывает понимание, но считать Запад ответственным за российские ошибки и провалы - совсем иное дело, довольно опасная позиция, которая не должна быть незамеченной Западом. Существует обоснованное подозрение, что «новые либералы» не смогут сохранить и свою антизападную позицию (особенно мягкую под знаменами растущей левой оппозиции), и свое ведущее положение в российском политическом истеблишменте. Определив отношение радикальной оппозиции к «старой либеральной идеологии», «новые либералы» укрепили статус российских «государственников» (националистов и коммунистов) и помогли им подойти к вершине власти. Более того, чтобы сохранить свое положение во власти, «новые либералы» должны продолжать дружеские отношения с коммунистами и националистами и даже содействовать их возобновлению и установлению суровой враждебности по отношению к США и их союзникам. Уже в 1997 и в начале 1998 года можно было различить первые признаки перехода Кремля от «новолиберальной» в «постлиберальную эру» (используя выражение Вячеслава Никонова ), в которой больше не будет места таким людям, как Чубайс и даже Немцов и где будут преобладать «государственники», включая ренегатов из «новых либералов», враждебно относящихся к Западу.10 Позиция Москвы относительно конфронтации между США и Ираком в первые месяцы 1998 года поразительно контрастна по сравнению с 1990 годом, когда Михаил Горбачев горячо поддержал США во время войны в Персидском заливе.11 Не менее значительно и другое важное обстоятельство: негативная позиция «новых либералов» по отношению к Западу, усилившая в стране чувство ненависти к иностранцам. Организации нацистского толка, такие как «российское национальное единство» под руководством Александра Баркашова, в 1997 году значительно расширили свои ряды.12 Различные данные говорят о том, что неприязнь к иностранцам и антисемитизм являются серьезными составляющими, хотя они все еще скрыты в сознании народа.13 Однако даже более важным моментом является рост антисемитских настроений среди российской политической и деловой элит.14 Разочаровывает, что большинство образованных россиян легко и некритично скомпилировали дешевые антизападные аргументы и не видят опасности в такой позиции. Западные же политики должны принять новый психологический уклон в Москве всерьез, даже если сегодня ее влияние на российскую внешнюю политику минимально. Россия - не единственная страна, где существуют сильные антизападные и - особенно - антиамериканские настроения. В глазах менее развитых стран Запад всегда был объектом одновременно восхищения и ненависти. США пробудили похожие чувства (которые всегда играли очень значительную роль) не только у Азии, Африки и Латинской Америки, но и у Западной Европы. С распадом СССР Соединенные Штаты стали, без сомнения, единственной сверхдержавой в мире. Такой статус ведет к неизбежности реального и воображаемого злоупотребления властью. Число сторонников Америки (в прошлом единственной страны, составляющей оппозицию тоталитаризму) уменьшилось, особенно среди политической и интеллектуальной элиты. Победоносная американизация народа с уничтожающим воздействием на национальное самоопределение каждой страны в мире основательно ослабила влияние национальных элит. В результате развилось негативное отношение к Западу. В посткоммунистической России после того как прошла первая волна восхищения Соединенными Штатами, негативное, завистливое восприятие Америки усугубилось ностальгией по статусу сверхдержавы, которая была особенно сильной среди элит, желающих повысить собственное положение в мире. Негативное отношение к США различных стран мира является психологически неизбежным и наверняка сохранится в будущих десятилетиях. Но речь идет о том, что эти эмоции должны приниматься в расчет Вашингтоном. Растущее резко отрицательное отношение к Соединенным Штатам - объективный процесс, который может быть смягчен мудрой политикой. Однако не менее важно, что элиты других стран (особенно такой влиятельной страны, как Россия) не позволяют этим эмоциям стать препятствием на пути к плодотворному международному сотрудничеству. |