Подборка из только что вышедшей книги Шохрата Кадырова
"Российско-туркменский исторический словарь"
[том 1. Берген, Норвегия, Bodoni Hus, 2001 год, 455 с.]

Этноним “туркмен” впервые появился в арабских источниках второй половины X века. Позднее М. Кашгари* пояснял, что это слово староперсидское и им называли ираноязычных кочевников, “похожих на тюрков” (туркманенд). Таким образом, этноним возник как прозвище. Прототуркмены признали его самоназванием в современной форме (“туркмен” - букв. я тюрок), что оказалось важным после того, как Прикаракумье заполонили тюрки-огузы* из Восточного Туркестана. Новое имя помогало этническому взаимодействию демонстрируя общность культуры кочевников всего Туркестана. Со временем произошла не только смена этнонима, но и легенд о происхождении, языка, пантеона вождей, этнического самосознания, самоидентификации, вкусов, либерализации эндогамных запретов. Среди средневековых туркмен, например, бытовала шутливая поговорка: “Хочешь иметь красивое потомство, – женись на азербайджанке (кизилбашке, иранке), хочешь сохранить “чистокровность”, - женись на казашке”.

Этноним “туркмен” стал важнейшим элементом завоевательной риторики огузов, их демонстративного противопоставления себя миру персидской и греческой цивилизаций, чуждого их степной ментальности. За короткий срок огузы захватили земли Персии, Ирака, Малой Азии Сирии. Туркменская поговорка того времени гласила: “Родина туркмена там, где стоят ноги его коня”.

Покрыта тайной родословная основателя сельджукской династии. Возможно, это был политический эмигрант из распавшегося в конце Х века Хазарского каганата (*Хунну) или Хорезмского царства, где также как и среди хазарской элиты был популярен синкретический юдаизм. Так или иначе, показательно, что ни имя “Сельджук”, ни имена его детей и внуков не утвердились в пантеоне легендарных туркменских предков - строителей этноса. Сельджукиды завоевали огромную территорию, опираясь на туркмен, но в последующем отказались от их услуг.

Около 80 % жителей Туркменистана – туркмены. Их первопредками были древнеиранские кочевые племёна массагетской конфедерации (*Долихокефалия). В конце античного времени коренные насельники Прикаракумья начинают смешиваться с гуннами* и эфталитами*, а позднее, - с не менее монголоидными племенами тюрков-огузов. Завершающие моноголоидные штрихи в расогенезе туркмен добавлены тюркомонголами во время нашествия Чингизхана и его потомков, а позднее - ордами Тимура* и Узбек-хана. Наконец, в XVII-XVIII вв., по мере возвращения в оазисы Прикаракумья, туркмены частично смешались с потомками древнеиранского населения (хорезмийцами и сартами*) Бухарского и Хивинского ханств, а на юге - с индоевропеоидами Ирана и Афганистана.

В XII в. историк ал-Марвази писал, что туркмены - это часть огузов, вставшая под знамена ислама. Другие арабские миссионеры отмечали, что в действительности “у туркмена слабая вера”. Туркмены Туркменистана – мусульмане-сунниты. Они не признают посредников между Богом и человеком и относят себя к ахлас-сунна – “людям традиции”. В отличие от мусульман-шиитов, туркмены не склонны подчиняться религиозной власти и в повседневной жизни больше чтят адат*, чем шариат. Об этом же напоминает народная максима: “Динден чыксан чык, илден чыкма” - отказажись от религии, но не от обычая.

Кланово-земляческое влияние на все сферы общественной и политической жизни среднеазиатского общества – объективный эпохальный процесс. Его истоки в культе расширенной семьи и широких родственных связей. Установки на многодетность и её варианты у туркмен начали слабнуть в Туркменистане с 70-х гг. прошлого века, а исчезнут, предположительно, к концу первой четверти текущего столетия. Однако опыт Азербайджана, близкого к тотальной малодетности, клановые связи сохраняются и после отмирания традиций большой семьи.

****

Большевики умиротворили туркмен объединением Закаспия, Хивы и Бухары в общее для всех туркмен, а главное – самостоятельное, как обещали большевики, государство. По результатам национально-государственного размежевания Средней Азии, ни один из народов региона не получил столько, сколько получили туркмены. В границы ТССР были включены туркменские районы Бухарского и Хивинского ханств. Разрозненные, порой враждовавшие друг с другом туркменские племена теперь не только формально объединились, но и, при населении 720 тыс. чел., стали обладателями территории больше, чем узбеки Узбекистана , в несколько раз превосходившие туркмен по численности. Туркмены потеряли Мангышлакский уезд (отданный Казахстану) и связь с родственниками в Иране Афганистане, но в отличие от казахов, киргизов, таджиков, в 1924 г. стали гражданами не автономий в составе России или Узбекистана, а государственного образования со статусом союзной республики - полноправного члена СССР.

Но Туркменская ССР была государством туркмен номинально, пожалуй, лишь потому, что располагалась на территории, которую большинство туркмен не хотело покидать ни при каких условиях. Москва ведала ключевыми назначениями, определяла внешнюю политику, экспорт и импорт. В её руках находилось командование армией, управление водными ресурсами и ирригацией, планы посевов хлопка, добычи минералов, нефти и газа и т.д. и т.п.

Вместе с тем, важно видеть, что политическое развитие Туркменистана в период 1924-47 гг. характеризуется переходом от классической формы колониального управления с помощью иностранного персонала, к “ассоциированному государству” русских и туркмен.Кремлёвские комиссары сидели в креслах первых секретарей ЦК КПТ с 1925 по 1947 гг. , а затем, в роли вторых секретарей ЦК КПТ, контролировали местные элиты вплоть до роспуска СССР.

Как строились отношения внутри коммунистической элиты в ТССР? Её туркменская фракция состояла из представителей племенных землячеств, отражающих интересы этнического общества, которому только предстояло сформироваться в нацию. Русские большевики, взявшие на себя роль третейского судьи в решении племенных споров, и заинтересованные в более или менее справедливом их решении для сохранения созданного ими марионеточного государства, были одновременно важнейшей иноземной компонентой, на противопоставлении которой вызревала идея национальной сплочённости.

Этническому обществу имманентно свойственна тенденция к сепаратизму и самораспаду. Возникновение в нём государства на собственной основе, вне политического доминирования иноземной компоненты и сотрудничества местных элит с иноземцами, возможно лишь в виде автохтонной военно-полицейской деспотии, национализма под флагом племенной гегемонии (этнический национализм). Как показывает политическое развитие Туркменистана, после роспуска СССР и ухода из туркменской колонии русских возникновение такого типа деспотии стало реальностью.

***

Сам факт воспитания молодого человека в советском интернате служил для Москвы показателем благонадежного социального происхождения. Интернаты для д етей, осиротевших нередко в результате политических репрессий, были открыты во всех областных городах ТССР, а также крупных районах. В 1930 г. в СССР работало 36 интернатов, в том числе и для девочек-туркменок.

Надо сказать, что сиротства и бездетности у туркмен на практике не существовало. Ребенок, потерявший родителей, по традиции переходил в дом родственников, и чаще всего к тем, у кого детей не было. Поэтому передача детей в интернаты была связана не столько с сиротством, сколько с желанием родителей дать одному из родственников советско-русское воспитание и карьеру.

Важную роль в формировании новой туркменской элиты играли так называемые интернациональные браки. У истоков этого процесса стоял председатель ВЦИК СССР М.И. Калинин. Он приехал на мероприятия по учреждению ТССР или, как тогда говорили, по “выделению мусульманской народности в отдельное государственное советское формирование”. Свою речь М.И. Калинин начал с того, что посоветовал туркменским коммунистам “уловить” политическую линию Москвы.

“Вы представляете себе туркмена, окончившего университет и возвратившегося к себе в аул и женившегося на неграмотной дехканке? Вы думаете, он сохранит у себя свою культуру? Я не сомневаюсь, что в 2-3 года, а самое многое в 5 лет, все университетские знания и впитанная им в столице культура сойдёт “на нет”, как со змеи шелуха в осеннее время. Сойдёт по той простой причине, что обстановка возвратит его в первобытное состояние. Ибо только тогда, когда вместе с мужчиной будет поднят культурный уровень женщины, только тогда культура, может быть, медленно, но все-таки будет идти вперед”. Ясно, что после таких слов молодое (в прямом и переносном смысле) правительство ТССР, “уловившее” новую установку, не могло ждать, пока их подруги-туркменки станут грамотными и образованными. После выступления московского начальника многие окончательно поняли: политически престижно и выгодно иметь жену не туркменку. В ноябре 1927 г. член руководства ТССР Н. Караджаева констатировала: “Многие товарищи, оставив своих жён в аулах, переходят в город и начинают ухаживать и жениться на европейках, на молодых девушках”.

Интернациональный брак стал не последним условием получения молодой туркменской номенклатурой кредита доверия Москвы. Иметь жену-туркменку стало невыгодно и опасно: в любой момент могут спросить: “Почему ты до сих пор не раскрепостил её? Почему она сидит дома? Почему она не владеет русским языком?” и т. п. При разводе, инициируемом туркменом-коммунистом, мотив “малообразованности и низкой культурности” жены был достаточным, чтобы партийная организация “разрешила” расторгнуть брак. Практически все первые руководители ТССР были женаты на женщинах русской, еврейской, татарской национальностей (Х. Сахатмурадов*, К.С. Атабаев*, Н.А. Айтаков*, позднее Ш.Б. Батыров*, Б.О. Овезов*, С.А. Ниязов*, не говоря уже о нижестоящих). В отличие от доколониальной эпохи, когда туркмен брал в жены пленённую в аламане* афганку или иранку, женитьба на европейках в советское время была похожа на пленение мужей-туркмен. Северные иноземки не только не ассимилировались, напротив, ассимилировали, их дети не владели или плохо владели языком мужа.

Из таких ручейков в течение 70 лет формировалась новая субпопуляция туркмен, за глаза шутливо именовавшаяся “ярым-пополам”, что означало полутуркмен-полурусский. Они жили, в основном в областных городах и столице. В паспортах записывались по национальности отца, то есть туркменами. Это давало и даёт определенные жизненные привилегии (поступление в вузы, устройство на работу, служебная карьера и пр.). Лет 10-15 назад повзрослели внуки “евротуркмен”. Их родители - дочери и сыновья от туркмено - “европейских” браков 1930-40-х гг. Общность этнически смешанной субкультуры, нередко социальное положение и происхождение, образовательный уровень, ареалы расселения, амбивалентная ментальность создавали “евротуркменскую”, в известном смысле, эндогамную микросреду.

***

Первый секретарь ЦК КПТ Б. Овезов имел банальные для туркмена номенклатурные слабости: “непартийное поведение в быту”, “высокомерное отношения к сослуживцам” и “нескромность к коллегам женского пола”. Другими словами, был удобной мишенью для дворцовых интриг. Вскоре, после очередной вульгарной фразы в адрес своих соратников на одном из банкетов и последующей за этим коллективной жалобы членов Бюро ЦК КПТ в Москву, Б. Овезов теряет власть. Конечно, грубость Б. Овезова, опять-таки, была только поводом. Оскорбления (типа: “теперь я на вас всех х... положил”) I секретарь ЦК КПТ не боялся отпускать в адрес своих коллег задолго до своей отставки. Как и прежде, главная причина смены власти в ТССР связана с событиями в г.Москве. К концу 60-х гг. позиции Л.И. Брежнева в Кремле укрепились и он приступил назначению своих людей в республиках. Учитывая способности Б. Овезова “воскресать из пепла”, новый “первый” М.Г. Гапуров* дал санкцию на возбуждение против него персонального дела по обвинению в плагиате, что и добило Б.Овезова окончательно. Несмотря на то, что смерть застала Б.О. Овезова в опале, на его похороны собралось несколько десятков тысяч человек. Случай исключительный в политической жизни советского Туркменистана.

К концу 1989 г. М.С. Горбачевым были сменены руководители всех союзных республик СССР. Для нового генерального секретаря ЦК КПСС было характерным недооценивать рост национального самосознания в республиках. Это выразилось, например, в ослаблении Грузии переводом Э.А. Шеварднадзе в г.Москву, назначением Г. Колбина лидером Казахстана, опалой члена Политбюро Г. Алиева в 1987 и т.п. Совсем по-другому обстояло дело с назначением С.А. Ниязова в ТССР. И вот почему.

Вопреки опыту своих предшественников, М.С. Горбачев впервые начал кадровую перестройку в СССР с Туркменистана (*1985) и с Киргизии. Но в последней смена была связана с пенсионным возрастом прежнего руководителя ЦК. В Туркменистане же М.Г.Гапуров* находился в предпенсионном возрасте и мог ещё работать. Скажем больше: “снятие” М.Г. Гапурова было решено не в 1985, а в 1984 г., когда первый секретарь столичного горкома КПТ, будущий “отец туркмен” Туркменбаши С.А. Ниязов был командирован на работу в аппарат ЦК КПСС с тем, чтобы, пройдя проверку, возглавить ТССР. До С.А.Ниязова такой стажировки не проходил ни один из руководителей КПТ. О том, что освобождение М.Г. Гапурова не было связано с перестройкой, говорит тот факт, что после своего освобождения М.Г. Гапуров, в отличие от Ш.Р. Рашидова в Узбекистане, избежал каких-либо скандальных разоблачений. Но почему выбор пал именно на С.А. Ниязова? Ведь М.Г. Гапуров мог быть заменён ахалцем, председателем Совета Министров ТССР Ч. Союновым*, и это соответствовало бы сложившейся в советское время практике. Главную роль в назначении С.А. Ниязова сыграло его сиротство, учёба в г.Ленинграде, его женитьба на девушке из русско-еврейской семьи. Москва была уверена, что в С.А. Ниязов получил хорошую прививку против племенного гегемонизма и не пойдёт на поводу клановых элит.

Возвращаясь в г.Ашхабад, С.А. Ниязов прекрасно понимал, почему выбор пал на него и потому даже в тайне не помышлял разыгрывать “племенную карту”. Этого и не требовалось. Для завоевания авторитета среди своих соплеменников и земляков на первых порах ему достаточно было провести традиционную “чистку” аппарата власти. Её капитальности способствовали лозунги перестройки и ускорения. И понятно, что более всего пострадали гапуровцы и их клиенты (*1887-89). За короткое время С.А. Ниязов привлёк к строгой партийной ответственности 1380 руководящих работников, из состава ЦК был выведен 31 член, 80 депутатов Верховного Совета ТССР были досрочно лишены своих высоких полномочий. Традиционная при смене первого секретаря ЦК КПТ кадровая перестройка совпадала с амбициями ахалской элиты. Никакого земляческого патриотизма ни тогда, ни потом у С.А.Ниязова не было. Но, как политик, он внутренне радовался совпадению, помогшему ему завоевать авторитет среди земляков.

Не будет ошибкой сказать, что туркменский электорат столичного региона принял Перестройку уже только потому, что у власти появился земляк-единоплеменник. Никаких других подтверждений того, что началась “демократизация” и началась ли она вообще, ахалцам не требовалось. Отлучённые от верховной власти на срок в два раза больший, чем период застоя Л.И. Брежнева, они восприняли появление С.А. Ниязова как реванш, как восстановление исторической справедливости.С.А. Ниязову ничего не оставалось, как принять правила новой игры, то есть бороться с трайболизмом, используя его же методы.

С.А. Ниязов свою историческую миссию выполнил. Многократное превосходство жителей Ахалтекинского региона над остальными туркменами – неоспоримый факт. Избалованные полученными привилегиями столичные кланы и после ухода Туркменбаши в ущерб себе властью в столице ни с кем не поделятся. Ахалтекинский султанат и прилегающие к нему велаяты (тайная мечта ханов Нурберды и Махтумкули, коммунистов Х. Сахатмурадова, Ч. Веллекова, Ш. Батырова) для С.А.Туркменбаши - уже не цель и даже не ступенька к узурпации власти. Это “гражданская” основа туркменского монократического государства.Земляческая солидарность в политике самоценна. Из двух “демократов” туркмен больше поверит соплеменнику и земляку. Это правило жизни в этническом обществе, где решающее значение в борьбе за власть играет фактор субэтнической сплоченности, увы, неразделимый с режимом деспотии. Естественность этого танденма закономерна также, как и бесперспективность демократизации постсоветской Центральной Азии вне ее федерализации. Но это уже другая сказка…

* * *

ПРИБЛИЖЕНИЕ К ПОДЛИННОЙ ИСТОРИИ
рецензия на книгу Шохрата Кадырова
"Российско-туркменский исторический словарь"

Рустем Сафронов, Бостон.

Случается так, что вынужденная эмиграция и связанные страдания иногда бывают, дарованы судьбой, дабы позволить человеку совершить нечто значительное, порой небывалое. Возможно, потому выпала туркменскому историку Шохрату Кадырову судьба эмигранта, чтобы мог он завершить работу над книгой по истории Туркменистана, книгу над которой работал все последние 10 лет. Эту работу, без малейшего сомнения, можно назвать научным подвигом. Результатом кропотливых исследований Кадырова стал “Российско-туркменский исторический словарь”.

Книга названа так, в частности и потому, что, как утверждает автор, история туркменской государственности неотделима от России и российского влияния. Жанр и структура книги весьма книги своеобразны. Это попытка совместить казалось бы, несовместимое: обилие сведений справочно-информационного характера, досье на наиболее и видных представителей нынешней политической элиты характера, расположенное в алфавитном порядке, равно как и сведения об исторических личностях Туркменистана, детальную хронологическую летопись, список сокращений и аббревиатур, принятых в разное время в Туркмении, и со всем этим вместе под одной обложкой – очерки по истории страны. Эти написанные в форме пролога и эпилога очерки раскрывают взгляд автора книги на исторические судьбы Туркменистана и туркменского народа.

Шохрат Кадыров, по сути, написал краткую историческую энциклопедию Туркменистана. Она опирается на обширную источниковую базу. Он писал этот фундаментальный труд общим объёмов в 455 страниц в одиночку, собрав невероятное количество исторического материала, как из Центрального государственного архива Туркменистана, так из фондов Центрального партийного архива в Москве (ныне РЦХИДНИ).

Это та книга, которую ждали все, кто хотя бы чуть-чуть интересуется историей Центральной Азии, историей Туркмении и историей российско-туркменского взаимодействия. Алфавитный метод расположения действующих лиц, событий и понятий истории Туркмении, Центральной Азии и России, позволит читателю осуществить быстрый поиск нужных сведений. Естественно, невозможно объять необъятное, потому составитель этого уникального как по объёму, так и по жанру произведения, включил только принципиальные моменты туркменской истории, равно как и лишь ключевые фигуры её, возможно, что-то опустив сознательно из-за объёма словаря. Отражена довольно полно роль национальных общин, русской, армянской азербайджанской в жизни Туркмении, по крайней мере, с начала русской колонизации Закаспия.

Многие уникальные документы, как из ашхабадских, так и из московских архивов впервые вводятся в научный оборот. В приложении к словарю опубликованы целиком им в извлечениях многие важные документы. Среди них материалы, проливающие свет на многие малоизвестные страницы истории Туркмении, такие как протоколы обыска на квартире первого Предсовнаркома республики Кайгысыза Атабаева в годы репрессий, и более современные документы, повествующие об отстранении от власти первого секретаря ЦК КПТ Сухана Бабаева и многие другие. Современная переписка между членами туркменского руководства раскрывает планы Ниязова и его окружения фальсифицировать численность населения страны, которые оказывается нужны режиму Туркменбаши, как поясняет Кадыров, для получения иностранной помощи.

Рассказывая об этногенезе туркмен, об ареалах расселения племён, об природных ресурсах разных регионов страны, Кадыров делает это, придерживаясь общеизвестных концепций и в неспешной повествовательной манере. Однако когда дело касается в предисловии и эпилоге поворотных моментов истории Туркменистана в 20 веке, то тут он обогащает историческую науку осмыслением ряда моментов. Так, Шохрату Кадырову принадлежит, например, внедрение в научный обиход термина “евротуркмены”, который он избрал для обозначения современной элиты правившей Туркменистаном последние десятилетия и пользующейся во многом плодами независимости. Автор формулирует впервые и то, что ударным оружием созданного нынешним властителем Туркмении Сапамурадом Ниязовым режима, стал ахалтекинский гегемонизм.

Собственно говоря, повествуя о нынешнем Туркменистане, Кадыров даёт ему ёмкое и лапидарное наименование “ахалтекинский султанат”, вскрывая, тот факт, что разыгрывание трайбалистской карты, это, пожалуй, единственный механизм завоевания социальной поддержки режимом Туркменбаши.

Один из видных туркменских историков сказал как-то сакраментальную фразу о прежней книге исторических очерков Кадырова “Туркменистан в XX веке”: “можно сказать, что этой книгой, он спас честь туркменской исторической науки". Нельзя не согласиться этим словами и в не меньшей, а, может еще и в большей степени их следует отнести к “Российско-туркменскому историческому словарю” Кадырова.

Есть у работы и некоторые погрешности, которых видимо, невозможно избежать, учитывая колоссальный объем работы, который пришлось делать Кадырову в одиночку, хотя обычно проекты такого плана выполняются коллективами историков.

Например, нет многих видных личностей, без которых трудно представить себе историю Туркмении. Нет создателя Ударной школы искусств Востока А. Владычука, нет знаменитого переводчика туркменских поэтов Э. Скляра, нет отца всей системы архивов Туркменистана А. Головкина. Это впрочем, можно было объяснить сознательным пердпочтением автора. Труднее объяснить, того что, что в словаре нет ни одного из Героев Советского Союза из Туркменистана времен Великой Отечественной войны. Хотя бы один: Курбан Дурды или Айдогды Тахиров должен бы быть...

Утешает, впрочем, что автор намеревается начать работу над вторым томом русско-туркменского исторического словаря и, вполне возможно, заделает эти бреши.

О книге Шохрата Кадырова лучше не скажешь, нежели хрестоматийными словами классика: “Очень своевременная книга”. Особенно сейчас, когда в отношении к 70 годам советской истории в Туркмении возобладал вульгарный и неисторичный антисоветизм, когда разжигается этнический национализм, а ниязовская “Рухнама” становится методологической основой для исторической науки.

В заключение следуют отметить, что, посвящая труд Родине, Шохрат не забывает поблагодарить и Норвегию. Действительно, спасибо не только автору, но и Норвегии и от всех нас. Спасибо стране, где Шохрат Кадыров сумел осуществить этот поистине грандиозный труд и великолепно издать его на русском языке значительным тиражом.

---