Have you no sense of decency sir, at long last?
Have you left no sense of decency?
Special Counsel for the Army J.N. Welch
to Senator J.R. McCarthy (1954)

(Перевод:
Неужели у вас, наконец, нет никакого понятия о порядочности, сэр?
Неужели у вас совсем не осталось никакого понятия о порядочности?
Вопросы юрисконсульта Армии США J.N. Welchа
сенатору J.R. McCarthy (1954 г.)

1. Читать или не читать?

"Некоторая категория людей никогда не спорит по существу", – заметил как-то видный русскоязычный писатель Д.Галковский. Какая-такая категория? Гм... Ну, скажем, мои обычные оппоненты. Одним из их приемов уклонения от обсуждения по существу является объявление моего суждения банальным. Ну что ж, с помощью небольшого мыслительного упражнения я собираюсь либо сберечь их время, либо лишить их роскоши воспользоваться таким простым и, в то же время, убийственным доводом.

Итак, задумайтесь на минуту: что общего между тремя понятиями, приведенными в заголовке? Читателям, знакомым с моими пристрастиями, не трудно догадаться, что искомое слово суть "американцы": эти понятия либо им присущи (сутяжничество), либо ими придуманы (бихевиоризм и детектор лжи). Однако такой ответ потянет всего лишь на твердую тройку. (Те, кому посчастливилось учиться в советской школе, поймут, что это такое.) Есть ли здесь более глубокая смысловая связь?

Подумали? Поняли? Отлично! Прошу простить за банальность, и, пожалуйста, закройте эту страницу, дабы не тратить свое время и не портить себе настроение. End of story. Bye-bye!

Всем же остальным советую взять в руки карандаш, достать особую тетрадку для конспектирования моих трудов и продолжить чтение.

2. 401-й способ сравнительно честного отъема денег

Итак, относительно недавно изворотливые умом американцы изобрели новый способ быстрого обогащения – с помощью многомиллионных судебных исков против богатых людей по надуманным предлогам (так называемые frivolous lawsuits). Многие такие иски превратились в притчи во языцех: их пересказывают как анекдоты и пересылают по электронной почте. Вот, например, недавно цветущий молодой мужчина, телохранитель немолодой нездоровой, но очень богатой женщины – Лайзы Минелли, – подал на нее в суд, обвинив ее в изнасиловании себя. Что мешало ему, отринув похотливую старуху с криком "Остань, беззубая! Твои противны ласки!", хлопнуть дверью и спасти, тем самым, свою мужскую честь? Вероятно, он этого не сделал просто потому, что спасать-то было нечего...

Или другой пример: о пристрастиях и обычаях Майкла Джексона давно уже ходят слухи, и уже случалось ему участвовать в тяжбе по поводу неприличных поползновений к невинным существам. Тем не менее родители очередной потенциальной жертвы, очевидно, дрожа от тревоги за его судьбу, отдают свое драгоценное дитя в полное распоряжение Джексона, чтобы потом побежать скорее в суд и потребовать многомиллионную компенсацию за обманутое доверие. Никто не может меня упрекнуть в любви к богачам, тем более к нуворишам-извращенцам, но я искренне сочувствую Майклу Джексону и желаю ему не разочаровываться в человечестве окончательно: к счастью, американцы составляют пока еще очень малую его часть.

А иной раз целая команда здоровенных верзил-футболистов вдруг разом вспоминает, что 15 лет назад их похотливый тренер трогал их там, где нельзя. Присяжные в суде обливаются слезами сострадания...

Производители бытовых товаров, пребывающие в постоянном ужасе от возможной судебной угрозы, стараются предусмотреть и предупредить все мыслимые и немыслимые способы неправильного употребления своего товара, с непременностью снабжая любой самый простейший предмет подробнейшей инструкцией. Из недавней случайно встреченной подборки: (1) инструкция к щетке для унитаза предупреждала о том, что эту щетку не следует использовать для личной гигиены; (2) инструкция к термометру: "если вы измеряли анальную температуру, не применяйте термометр орально"; (3) инструкция к миксеру: "не пытайтесь достать овощи из рабочего резервуара, если миксер включен и его ножи вращаются".

К этой же категории вымогательства можно отнести расцветшее сейчас в Америке пышным цветом патентное сутяжничество. Основано оно на применении патентного закононодательства не для того, чтобы защитить от копирования остроумную оригинальную идею, а для того, чтобы добиться признания патентуемой идею настолько очевидную и банальную, что никому не пришло в голову её запатентовать. Ну, например, взять и запатентовать идею о том, что цифровую информацию можно передавать на расстояние без проводов. С таким патентом можно взять за глотку весь могущественный мир сотовой телефонной связи. Впрочем, кажется, такой патент уже был недавно зарегистрирован...

Или другой пример. У розничного книгопродавца Amazon.com есть такая кнопка: "One-click purchase". Вы можете ее нажать, если ваша личная информация, необходимая для покупки, уже имеется у продавца. Тогда вся сделка оформляется очень быстро автоматически. "Покажь патент на Кнопку!", – вдруг обращается к книгопродавцу прыткий сутяга. – "Нету?! А у меня есть! Придется тебе раскошелиться, точнее, раскошеливаться после каждой сделки!"

3. Жизнь вне человеческой истории – плюсы и минусы

Как же объяснить весь этот сутяжнический шабаш, в котором энергично участвуют не только материально заинтересованные лица – истцы, ответчики и адвокаты, но и соль американской земли – случайно выбранные присяжные, – и почтенные служители правосудия?

Для ответа нужно, очевидно, вернуться к истокам. Соединенные Штаты Америки – страна искусственная, придуманная, и это делает ее похожей на другую искусственную страну – Советский Союз. (К сожалению, нынешняя антисоветская Россия – страна еще более искусственная, чем даже США). Искусственные страны – эдакие политические химеры – способны совершать чудесные прорывы в короткие сроки, но, кажется, долго не живут. СССР тихо скончался от преждевременной старости, а США так стремительно дегенерируют, что, возможно, скоро начнут завидовать русским. Если смерть СССР можно уподобить скоропостижной гибели от алкоголизма, то нынешнее существование США напоминает скорее болезнь Альцхаймера: такой больной может дожить до весьма преклонных лет, терроризируя окружающих и досаждая им с каждым годом все больше.

Однако начало американской, как, впрочем, и советской, истории было вполне радужным. Лозунгом обеих стран стало жизнерадостное высказывание: "Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим: кто был никем, тот станет всем!" Создание США началось с чистого листа – с огромной малозаселенной территории, на которой пришельцев никто особенно не беспокоил: ни считать же бизонов и индейцев помехой!

Внеисторичность Америки, или, вернее, ее антиисторичность была заложена в основу государственного строительства. Я имею в виду отрицание всей человеческой культуры и всего накопленного человечеством опыта. В дело пошли модные тогда в протестантском мире и совсем не испытанные умозрительные конструкции: демократия, разделение властей и тому подобная чепуха. (Как они работают сейчас, мы наблюдаем воочию: американцы наслаждаются правом выбрать себе тирана из двух почти неотличимых мерзавцев, и при этом ровно половина страны оказывается несчастной в результате этого выбора; Конгресс же (законодательная власть) отдает свое право начинать войну по своему произволу правительству (исполнительной власти), в то время, как судебная власть делает вид, что это вопиющее нарушение Конституции ее совершенно не касается. В общем, все три ветви власти, взяв в свою компанию единомышленников и неофициальную четвертую ветвь – средства массовой информации – живут и действуют душа в душу, как единое целое, имеющее свои личные интересы, никак не связанные с интересами оставшегося подавляющего большинства населения.)

Вся Америка часто кажется мне бутафорской страной, сделанной из папье-маше на огромной сцене: идешь по улице, видишь: стоит солидное оштукатуренное монументальное здание, а ткнешь пальцем – картон и труха. (Вопиющий пример – купол Капитолия.) Некоторые люди говорят, что часть американцев испытывает комплекс неполноценности в связи со своей неисторичностью, но я таких не встречал. Впрочем, изобретатели джинсов явно испытывают нескрываемое влечение к старомодным смокингам, осуществляющим, очевидно, необходимую связь времен: отсутствие древних родов компенсируется "новой аристократией" – в большинство своем непотребными голливудскими нуворишами, которые, когда чисто побреются и наденут смокинги, ощущают себя, вероятно, немножко английскими лордами.

Как бы там ни было, когда живешь не по душе, приходиться жить по уму. Приходится учиться управлять сложными социальными, культурными и политическими процессами, которые в других странах происходят стихийно или в соответствии с многовековой традицией. А чтобы управлять, нужно понимать. А чтобы понять сложное явление, нужно построить его более или менее адекватную простую модель.

4. Ручки, ножки, огуречек – вот и вышел... черный ящик!

Да, да, черный ящик! Дернешь его за огуречек и знаешь заранее, что он скажет: "Phuck you, motherphucker!" Концепция черного ящика – самый простой подход к описанию сложных объектов, часто позволяющий удовлетворительным образом предсказывать их поведение, что и является, собственно говоря, единственно важным. Американцам, решившим, на свою голову, все постигать разумом, а еще лучше – компьютером, – без простых моделей не обойтись: слишком уж много надо всего постичь! А компьютер, к примеру, все представляет числом. А как числом описать такое плохо определенное понятие, как совесть?

Как, как? Никак! Как мы изучаем черный ящик? Дергаем его так и сяк, и смотрим на реакцию. А что там внутри у него – то ли неонка, то ли целая вселенная – об этом не думаем: нам и так сложностей хватает! Вот в этом, собственно, и заключается вклад американцев в психологическую науку – этот вклад получил название "бихевиоризм" и добрых пятьдесят лет доминировал в американской психологии.

Обратимся к энциклопедии "Encarta" Microsoftа. Вот как там излагается суть бихевиоризма в понимании его самим основателем этого течения по имени John Watson: "Подход на основе изучения поведения привел его к формулированию теории раздражителя-реакции в психологии. В этой теории все сложные формы поведения – эмоции, привычки и тому подобное – рассматривались как нечто, составленное из простых мускульных или секреторных элементов, которые можно было наблюдать и измерять." Вот в чем находка! Совесть на весы не положишь, а как глазки бегают, вполне можно измерить и в журнал записать. Да и есть ли она, совесть-то? Кто ее видел? Не выдумка ли это мракобесов-церковников?

Ну вот, теперь к детектору лжи – один шаг. То, что человек усилием воли может свое сердце остановить, не то что детектор обмануть, – это соображение можно отбросить как чересчур экстравагантное.

5. Сутяжничество как воплощенный бихевиоризм

Можно, наверное, сказать, что бихевиоризм является разновидностью позитивизма, который признает только объективную реальность, данную нам в ощущениях, и ничего более. Предметом для рассмотрения может быть только то, что можно наблюдать и измерить. Позитивизм не отрицает Бога, он просто отказывается рассматривать вопрос о Его существовании.

Можешь ощутить повышенное сердцебиение? Хорошо! Не можешь ощутить совесть? Иди отсюда, и без тебя дел невпроворот!

Бихевиоризм очень хорошо вписывается в рыночную экономику. И тот, и другая признают только проверяемые на опыте критерии того, что такое хорошо и что такое плохо. Что такое "хорошо" в рыночной экономике? То, что хорошо продается, разумеется! Я недавно смотрел передачу по канадскому каналу CBC под названием "Market place", кажется, и там рассматривался вопрос о том, как хорошо сейчас продаются предметы для девочек-подростков, придающие им сексуальную притягательность и настраивающие их соответственно. Хорошо продаются? Так это хорошо! Попробуйте возразить – тут вам придется вступить на такую скользкую почву, что у любого американца уже через минуту завянут уши.

В общем, американцы оказываются вооруженными простыми и понятными критериями, которыми они руководствуются в своих действиях. Эти критерии почти всегда можно выразить числом и пропустить через компьютер. Температура тела, потовыделение, сердечный ритм, прибавочная стоимость – это понятно, и этим можно руководствоваться. Совесть, благо, любовь, забота – это понятно все меньше и меньше, и присяжным все труднее и труднее прийти к единодушному решению, если они рискнут прибегнуть к этим расплывчатым категориям.

Бихевиоризм и рынок постепенно сделали то, что сделал одним своим распоряжением Гитлер семьдесят лет назад: они освободили американцев от химеры, называемой совестью. Остались только хорошо поддающиеся оцифровке правила игры, записанные, правда, в толстых книгах, для которых, однако, всегда найдутся специалисты их растолковать за 30% от суммы иска.

Как наивно и щемяще трогательно звучат сейчас слова, вынесенные в эпиграф и произнесенным 50 лет назад не кем-нибудь, а американским (!) адвокатом (!) еврейского (!), судя по внешности, происхождения! Итог этой статьи я подведу, перефразируя его риторические вопросы: Have you, Americans, no sense of decency, at long last? Have you left no sense of decency?