С интерпретацией шутки плохи. Вот, к примеру, недавно Сенат завернул перспективный проект адмирала Д.Пойндекстера из DARPA исключительно из-за чьих-то там аллюзий. Вояки доложили в Сенате свою людоедскую, как определил один из нервных сенаторов, идею со свойственной гофрированным загривкам прямотой. А за это им отцы-сенаторы взяли да и закрыли финансирование уже подготовленного и фактически уже запущенного проекта. В прессе состоявшийся провал был прокомментирован так: “хорошая идея, плохой PR”. Так вот, я повторю: что конкретно мониторить будем? Собственно, ответ у меня был готов уже заранее: численность популяции “малого народа”. Но, как известно, всякое упоминание данного словосочетания “вызывает оглушительный вой некоторых категорий населения. (В скобках замечу, что неспроста это: тут какая-то тайна. Не зря, ох не зря эту тайну так свирепо охраняют какие-то люди. Ведь по факту получается так, что при всяком приближении к ней автоматически включается сигнал тревоги, подобный вою автомобильной сигнализации. Но об этом отдельно и чуть ниже.)

Мне глубоко отвратителен национальный вопрос и всё, что сочиняют национал-идиоты и маргинал-демократы, я стараюсь игнорировать. Это же я и Вам посоветую (если, конечно, Вы ещё молодой человек и ещё чувствуете в себе силы для того, чтобы содеять нечто дельное и тем оставить по себе добрую память). То, что сочиняет глубокоуважаемый академик на склоне своих лет, я просматриваю, но без особого интереса. Хотя одна его старая идея об аналогии “малый народ” - малый параметр динамической системы мне понравилась, и я об этом сочинил статью, которую Валерий Лебедев очень любезно здесь разместил, за что я, пользуясь случаем, выражаю ему своё большое хаудуюду.

У меня есть ещё краткое дополнение to all.
Фолкс, мне тут пришла в голову одна мысль в развитие аналогии, которую описал в “Русофобии” Шафаревич, ссылаясь на Кошена: евреи-комиссары и комиссары якобинцы. Рассмотрим аналогию Шафаревич – Галуа.
Вообразите себе, что Франция по ныне забытым, а тогда, ну, ужасно важным соображениям, что Галуа был типа революционер, якобинец и комиссар, решила бы попирать его имя, плевать в его память и всё такое прочее, что сейчас делает раздражённая толпа в России по отношению к Шафаревичу.
Контрольный вопрос: была бы в таком случае Франция великой державой?
Игорь Шафаревич и погибший в 21 год Эварист Галуа на этот возраст имели примерно равные математические достижения, они даже работали в близких областях математики. Сейчас Франция процветает и гордится своим великим сыном – знаете почему? Потому что всякий мизерабль, который, надув щёки, норовит “разобраться” в политических взглядах гениев, да ещё и судить их за эти взгляды со своей, обывательской точки зрения, по итогам Великой французской революции получил окорот. Спокойно кушай и какай, дорогой обыватель, плодись и размножайся, гордись своим достатком и ори сколько угодно на футболе, вот только не лезь со своей обывательской меркой к гениям – таков смысл общественного договора, сложившегося по итогам буржуазных революций. Да и то сказать: гражданину Лавуазье под горячую якобинскую руку комиссары голову-то всё же успели тяпнуть гильотиной, новомодным тогдашним изобретением. Кстати, не за политику, а за торговлю: что-то там нашли в его ЗАО комиссары из счётной палаты типа торговли подмоченным табаком. Насчёт нынешнего положения дел в рашке не стану, сами видите, точнее, сами слышите, как беспородное мещанство разевает широкогорлые хавальники на одного из последних ещё оставшихся в стране гениев, пока что ещё осеняющих одним лишь своим присутствием несчастную Россию.

Я против того, чтобы унижали почтенного и глубоко порядочного человека, выдающегося учёного – Игоря Ростиславовича Шафаревича – это, наверное, понятно и специальных объяснений, надеюсь, не требует. Но это вовсе не значит, – понимаете, что я интересуюсь национальным вопросом. Напротив, я его сторонюсь, этого вопроса, как всякой гнусной заразы. На мой взгляд, это род заразительного безумия, способного пожрать без остатка всё хорошее в человеке. Короче, клокочущие национальным вопросом книги, митинги, форумы и отдельных людей я стараюсь обходить, в их проблемы не вникать и душевных сил на них не тратить. Поэтому Вы напрасно считаете меня экспертом по некому произведению на национальную тему.
Понятно ли это?
По военной привычке – с малым сдвигом по той же самой колее ещё раз.
Шафаревич – гений, не нам с Вами обсуждать его взгляды. Если Вы жили в России, то знаете нашу национальную поговорку “лучше с умным потерять, чем с дураком найти”. Или в терминах Востока, откуда Вы теперь пишете о своей национальной озабоченности: “Яд, мудрецом тебе предложенный, прими, из рук же дурака не принимай бальзама”. Поэтому я спокойно и безоговорочно почитаю 80-летнего гения и грубо бескомпромиссно посылаю нахер его неугомонных хулителей, которые все, как на подбор, либо шваль, либо авторы доносов и “коллективок”, т.е. корыстные люди, ищущие выгоду.
Это понятно?

В опубликованной здесь статье я уже отмечал, вслед за благородным академиком, что олицетворять “малый народ” с нацией неверно. Да столько комиссарских должностей у большевиков не было, чтоб всю нацию разом трудоустроить комиссарами и наделить всех кожанами, маузерами и мандатами. Кому-то пришлось и в физики пойти, как, например, академикам Харитону, Зельдовичу и Гинзбургу, их, считайте, “малый народ” заведомо лишился. У Шафаревича приводятся количественные подсчёты, в том числе и со ссылкой на Огюстена Кошена, впервые введшего в научный оборот понятие “малый народ” в связи с якобинцами. Так, численности популяций “малых народов” в разные времена не превосходили нескольких сот, а то и десятков людей.

Тойсть, “малый народ” – это никак не нация в полном составе. Другое дело – отдельные представители, их свойства, этих самых представителей, обобщать на всю нацию надо очень аккуратно. Но некоторые самообложенцы делают это с неприличным энтузиазмом. А тут вдруг в самый неподходящий момент выходит из кустов Смердяков и делает заявление, что по типу “малый народ” = элита. Заявление это, хотя и правдоподобное, но поверхностное, а в принципе - глубоко ошибочное. Элита, на самом деле, – это, условно, некие чемпионы и рекордсмены, т.е. общность, если и дальше развивать спортивную терминологию, типа национальной сборной.

“Малый народ” с той же степенью условности – это болельщики, фанаты. Они никакие не профессионалы, не элита, не собрание индивидуальностей, а всего лишь стадо. В буйствующие и орущие толпы их сгоняет стадное чувство, сходство дюжинных натур, но никак не достоинства, по которым людей причисляют к элите общества. Вероятно, определённое сходство между профессиональными спортсменами и буйными фанатами при желании обнаружить можно, однако это будет очень отдалённое и, я бы даже сказал, иллюзорное сходство. Психология толпы – предмет исследования социальных наук. Существует уже и классика, см., например, Чарльз Маккей “Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы”. Впервые эта книга вышла ещё в 1841 году и нимало не утратила актуальности по сию пору.

Теперь, внимание, суть. Нас интересует вспышка этой популяции. Притом в тот момент, когда динамика популяции “малого народа” приобрела взрывной характер, т.е. толпа обзавелась кожанками, мандатами и маузерами и сочинила гимн “кто был ничем, тот станет всем”. Уже поздно что-либо предпринимать, процесс запустился и, несмотря ни на что, взрывной рост популяции пройдёт через все стадии ЖЦ, вплоть до исчезновения. В процессе реализации этого сценария в системе, в которой численность популяции “малого народа” является параметром, как раз и происходят те процессы, о которых после “былинники речистые ведут рассказ”. Катаклизмы, короче. И хорошо ещё, если такая система не грохается совсем, а находит таки в итоге пристойный аттрактор в качестве финального состояния. Но популяцию Хама (“малого народа”, тойсть) совсем даже и не нужно измерять в абсолютном выражении. Социальные структуры устроены, как принято считать, фрактально, т.е. структура общества на микроуровне повторяет структуру его устройство на макроуровне: если культ личности в стране, то он в той же практически форме воспроизводится в каждой конторе и даже в каждой семье.

Если общество опасно поражено хамством, что, собственно, на практике и есть захват власти “малым народом”, то относительная доля хамов в равной пропорции возрастает как в обществе в целом, так и во всех коллективах. Т.е. что в правительстве, что на любой ВУЗовской кафедре, что в каждом чиновничьем учреждении, во всех социальных структурах – примерно в одной пропорции – происходят структурные изменения: вытеснение интеллигенции и замещение её хамами. Но никакое удовольствие, как известно, не может длиться вечно, и однажды, с ростом хамства до некоторых критических значений (каких именно? не могу знать пока), всё-таки происходит кирдык и социальная система опрокидывается. Тут-то и всей сказке конец. А дальше уж как повезёт: то ли, ударившись оземь, система встаёт преображённой, то ли так и остаётся валяться будто дохлая. Вот только сказать, что кирдык наступает одномоментно, было бы неверно. Нестационарный процесс, запустившись, выделывает разные колебательные пляски и тут всё зависит от начальных условий и структуры самой модели. Какие-то структуры к пертурбациям устойчивы, какие-то нет.

С подачи великих математиков, академиков А.А.Андронова и Л.С.Понтрягина структурная устойчивость именуется грубым словом “грубость”, которое не особенно в ходу, а чаще заменяется его англоязычной калькой “робастность”.
Таким образом, завершая всю эту байду, я резюмирую так: в связи с “малым народом” имеется, как минимум две задачи, которые более-менее понятны в смысле постановки, это:
1) задача о пертурбационном детекторе (мониторе) и
2) задача о робастности социальных структур к пертурбациям.
И есть ещё одна задача, которую непонятно даже как сформулировать: почему такой яростный вой при попытке обсуждать хотя бы даже постановку задач 1,2?

Боюсь, вопрос риторический.